– А в клубе? Не показал ли Джерин на кого-нибудь, сказав: «Это ты сделал, ублюдок!?»

– Нет. Но если бы так случилось, на кого бы он указал?

– Я потом тебе скажу. Не сегодня. Кто посетил его в больнице? Я знаю, что Блаунт был там и что доктор Эвери поехал в машине «скорой помощи». Кто еще?

– Три члена клуба. Один из них – Комус, юрист. Если хочешь, я дам тебе имена остальных двух.

– Если это Хаусман, либо Йеркс, либо Фэрроу.

– Нет, не они.

– Тогда не надо. А что говорят в ваших кругах? Я слышал разное в «Фламинго» и вокруг, но еще не виделся с журналистами. Что они говорят?

– Ничего подходящего для тебя. Первые несколько дней было, конечно, немало домыслов, но после того, как взяли Блаунта, уже нет. Теперь главный вопрос: спал Джерин с Салли или нет? Это вряд ли тебе интересно.

– Нисколько. Значит, все они считают, что это Блаунт? И никто не думает иначе?

– Ничего стоящего не говорят. Поэтому сообщение о том, что Вульф взялся за это, – настоящая сенсация. Теперь-то возникнут и другие точки зрения на это дело.

– Прекрасно. После ареста Блаунта никем другим уже не интересовались, а до этого? Четыре «посредника»: Хаусман, Йеркс, Фэрроу, Комус. У вас должна быть о них целая коллекция фактов, не оглашенных в печати.

Он посмотрел на меня точно так же, как в случаях, когда я осторожно поглядывал на свою карту, способную решить игру, поднял одну бровь и опустил ее.

– Я дал бы блестящий новенький десятицентовик, – сказал он, – чтобы узнать, о ком из них ты хочешь получить сведения. Черт возьми, мы могли бы тебе помочь. Среди наших ребят немало болванов, но есть и пара умелых людей. Они – к твоим услугам.

– Превосходно, – сказал я. – Пришли мне их имена и номера телефонов. Я им позвоню. Теперь расскажи мне о «посредниках». Начни с Комуса.

Он рассказал мне многое.