– Как раз успели. Пойдет в вечерний номер. Я не жду особой благодарности, но скажи все же, что заставляет Вульфа полагать…

– Стоп. – Я выставил ладонь вперед. – Это уже журналистское нахальство. Сейчас моя очередь. Я хочу узнать все, что ты знаешь или предполагаешь, но не напечатал.

– Это заняло бы всю ночь. Первое – не для протокола. Вульф действительно надеется выпустить Блаунта из тюрьмы?

– Не для протокола – да, именно так. – Я вынул свою записную книжку. – Теперь рассказывай. Нашли бутылочку с мышьяком?

– Будь я проклят! – Он навострил уши. – Вульф знает, что Блаунт пошел на кухню за шоколадом и принес его Джерину?

– Да.

– Он знает, что, когда Джерин выпил большую часть шоколада, Блаунт унес чашку и кофейник и ополоснул их?

– Да.

– А знает ли он, что Блаунт выгнал Джерина из своего дома и велел ему держаться подальше от его дочери?

– Нет? А ты знаешь?

– Я не возьмусь это доказать, но болтают, будто полиция знает. И один из наших – деловой парень, Эл Проктор, – узнал об этом от друга Джерина. Хочешь поговорить с Проктором?

– Нет. Для чего? Это могло бы помочь понять, какой мотив убийства был у Блаунта, а если он невиновен, зачем терять время? Нашли они…

– Черт меня возьми! Господи, Арчи, это здорово! Давай, давай, продолжай в том же духе! Не для публикации – я не напишу об этом, пока ты не разрешишь. Разве я когда-нибудь подводил тебя?

– Нет, и сейчас не подведешь. Ладно, Лон, номер не пройдет. Нашли посуду из-под мышьяка?

Он взялся за трубку, посидел с минуту, держа на ней пальцы, раздумал и снова уселся.

– Нет, – сказал он, – не думаю. Если бы нашли, кто-то из наших знал бы.

– Знал Джерин или подозревал, что его отравили?

– Не знаю.

– Люди из «Газетт» уже говорили, наверное, с теми кто был там?

– Конечно, но последние четыре часа, в больнице, с ним были только врачи и сиделки, а они молчат.